КТО ОНИ ТЕБЕ?

Господи… отец… зачем? Почему я?
Неужели они стоят всего этого? 

КТО ОНИ ТЕБЕ?? 

Дикая боль в вывернутых суставах клещами вырвала из нутра вопль. 
Кровавая пелена залила сознание. 
Человек кричал, не понимая и не осознавая этого.  

И через бесконечный миг стальная хватка исчезла, и человек рухнул на четвереньки, упершись в землю вновь ставшими целыми руками. 
Сознание прояснилось, что бы тут же подкинуть воспоминание хруста ломающихся собственных костей.  
От этого звука его стошнило. Обессиленный, он завалился на бок и лежал, шумно дыша. 

ТЫ МОГ БЫТЬ ЦАРЕМ!! СМОТРИ! 

Дочь лавочника, «его» дочь лавочника, всегда такая неприступная, недостижимая для него, простого плотника, подошла к нему и прикоснулась своими тонкими и прохладными пальцами к его пылающей щеке.  

Пойдем, сказала она.  Вот твой дворец.  И правда, вокруг был мраморный дворец, с фонтанами, арками, и прохладой.  

ОСТАВЬ ИХ! 

Нет… прохрипел человек. Закрывая глаза, что бы не видеть этот манящий морок.  

ОНИ ПРЕДАДУТ ТЕБЯ! 

Теперь перед его глазами возник верный друг и соратник, подошедший к нему, и почему то поцеловавший его в лоб. Человек ощутил взоры, обращенные на него, ненависть в них.  
Нет… невыносимо смотреть  на толпу, кричащую проклятия в его адрес.  

СМОТРИ! СМОТРИ ЧТО ОНИ СДЕЛАЮТ ДРУГ С ДРУГОМ!! 

Человек попытался закрыть глаза, что бы не видеть адского ядерного пожара, сжирающего тела людей.  Но век не было. Все, в мельчайших деталях впечатывалось в мозг.  
Невозможно ни отвернуться, ни отвести взгляд. 

ИМЕНЕМ ТВОИМ! ТЫ ВИДИШЬ? ЭТО ТВОИМ ИМЕНЕМ ОНИ БУДУТ ТВОРИТЬ ЭТО!!! 

И человек увидел армию закованных в доспехи рыцарей, мечами своими вырезавших целые города.  Женщин, корчившихся в муках на костре. 

ЗАЧЕМ! ТЕБЕ! ЭТО!? РАДИ ЧЕГО ТЫ ИХ ЗАЩИЩАЕШЬ? 

Человек лежал на земле, и в его затуманенной голове билась только одна короткая мысль – ты должен пройти сквозь это…

внезапно голос пропал.  Все кончилось.  Измученный человек медленно зашевелился и стал подыматься. 
Бредя по каменистой почве, он снова и снова он повторял:

Господи… отец… зачем? Почему я? Неужели они стоят всего этого?