Каждая наклейка на рюкзаке была моим сокровищем: самая первая из Хорватии, куда сорвалась сразу после окончания семестра. Купалась в прозрачной воде и выковыривала из ступни иголки морских ежей. Препротивное занятие. От велосипеда пришлось отказаться и впервые заняться автостопом. На меня посматривали косо и отказывались понимать международный язык. Хотя чего удивляться, я сама то его выучила только год назад нормально.
Следующая наклейка из Италии, где я заблудилась в деревне и ночевала в стойле с ослом. Хозяин тогда пожалел меня и кормил хлебом и сыром, пока я заклеивала натертые ноги пластырем. Не самое простое дело, когда ничерта не видно: ни ламп, ни светильников там не было. Только луна виднелась сквозь прореху крыши.
А эта – французская, я проехала от моря до океана на попутках, почти не потратившись и едва пережила посещение последней винодельни. Хоть понимали меня более или менее и с радостью поселили у друзей на ночёвку – голова на утро всё равно была сама не своя.
Под французской сразу испанская, желто-красная, стоившая мне всех запасов воды, но она была абсолютно изумительная. Я раздобыла её в городе, в прилавке около знаменитого и уже год как закрытого ресторана. Ресторан за окнами был как живой, только без людей. Наклейку я чуть не потеряла на базаре, забросив в пакет с пастилой.
Мои сокровища впитывали воспоминания и вели всë дальше, как безумного коллекционера. Я двигалась избранным ими путём, чего было это не стоило. Пить например.. пить не стоило.
В последней точке моего маршрута я задержалась. Не хотелось прощаться с дорогой и в маленьком сувенирном магазине в порту я купила открытку – для себя. Ужасно боясь дома потеряться в рутине и забыть, что такое ехать, плыть, идти вперёд куда-то, почти без остановок, дышать, я написала на открытке себе махонькую заметку.
Бросив импровизированное письмо себе будущей, в почтовый ящик, я вышла из уютной тени почты в летнее пекло. Солнце жгло и кроме меня все прятались в магазинчиках и кафе. А мне было хорошо. Рюкзак казался теперь таким лёгким, что вроде и не весил ничего.
Теперь всё, пора домой – и я прыгнула на палубу парома.
