Детство было обычное, советское. Крепкое, здоровое, веселое. Спокойное, уверенное. “Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко, Прекрасное далёко, я начинаю Путь”…
Обычный, кондовый, совковый инженерный ВУЗ. Физика, мат. физика, высшая математика, физ.химия, мат.ан, сопромат, теор.вер. И много еще всего. Зачеты, курсовые, диплом. Распределение в закрытый НИИ. Тогда их называли “почтовый ящик”.
В 90е, когда нечего было есть, более успешные коллеги поодиночке, стаями и журавлиными “клиньями” улетали на Запад.
А ОН остался.
Наверное, потому что был слаб и безволен. А может потому, что здесь оставалась мама.
Потом наступило безвременье. Страна жировала и гребла деньги лопатой. Веселье, тусовки, заграница…
А на них, странных, серых, нищих ученых, плохо стриженых, в смешных мешковатых костюмах, окружающие смотрели с брезгливой жалостью. ОН был одним из жалких. “Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?”
Наверное, ОН был глуп…
Директор их НИИ, молодой и резкий, отлично вписался в новую жизнь. Он сделал свой бизнес на сдаче в аренду помещений института и стал состоятельным, холёным и вальяжным. Но управлять институтом ему было скучно. Он прочел пару книг по менеджменту и, повинуясь веяниям времени, выстроил новую систему управления. Теперь на одного научного сотрудника приходилось пять эффективных менеджеров и три независимых контролёра.
Это было очень своевременное решение, потому что Страна вдруг осознала, что ей нужна не только высокая мода, но и высокая наука. Новаторство директора оценили, появились госзаказы. Директор стал еще более холёным, а ОН – всего лишь еще более старым.
Наверное, ОН был недостаточно эффективным…
На работе его окружали уже откровенно безнадежные старики. Было ещё несколько молодых балбесов, невежество и отстраненность которых пугали еще больше. В них удивительно сочеталась глупость, самоуверенность и безответственность. ЕГО голый энтузиазм вызывал у них недоумение и злость.
Наверное, ОН был смешон и нелеп…
И вдруг Стране потребовался Прорыв. Настоящий, великий Прорыв. То, чего не было уже 50 лет. Обязательно. Срочно. Быстрее остальных. Холёный занервничал. Да что там, он страшно испугался! Проект поручили ЕМУ, как самому безотказному.
Наверное, ОН был безвольным.
Положиться было не на кого. Сначала ОН работал по 12 часов в сутки. Потом по 14. Редко, когда удавалось поспать больше 4 х часов. Часто, будучи совсем без сил, он оставался ночевать на работе. Страшный груз ответственности давил глыбой на сердце и ум. От этого было тяжело дышать. Страх лишал сна и ощущения жизни. ОН пытался успеть всё- подумать, организовать, испытать, просчитать, обучить ленивых балбесов и заставить их работать. А еще за всё отчитаться, написать справки начальству, пройти контрольные процедуры, достичь целевых показателей… Несчетное число раз ЕГО вызывали в высокие кабинеты, подгоняли, орали, давили, пугали и грозили.
Наверное, ОН был плохим организатором и никудышним учёным.
Теперь ОН уже тянул свою лямку вопреки всему, назло бушующему вокруг хаосу, на одной только собственной упертости. С НИМ и за НЕГО были только давно уже ушедшие старые советские инженеры из 60х, журналы с записями которых он жадно изучал, мысленно спорил или соглашался с ними. Они ЕМУ очень помогли. И поэтому к нужной дате все было готово. Аппарат стартовал.
Страна ликовала. Впервые за 50 лет мы долетим и приземлился там! Стране очень были нужны хорошие новости, потому что в остальном всё вокруг складывалось тяжело.
Наблюдая за траекторией полёта, Холеный улыбнулся и от широты души позволил ЕМУ взять 2 дня отпуска. Первый из этих дней ОН проспал целые сутки.
А следующей ночью ОН проснулся как от удара тока. Словно воочию, ОН увидел тот чертёж, один из тысяч, где молодой балбес допустил ошибку. Да, очевидно, это была ошибка, которую тогда в спешке и от усталости никто не заметил. Глупая, дурацкая ошибка. Просчет.
Страна ещё ликовала, а ОН уже все понял и ждал краха. Безжалостного и неизбежного.
Наверное, ОН был трусом.
Следующие несколько часов до тусклого рассвета прошли как в аду. Звонок из приёмной Холеного не стал неожиданностью. ОН не помнил, как доехал, как вошёл в кабинет, потому что мир погрузился для него в тьму. Трясущийся, багровый от ненависти Холеный заорал. Его крик пронзил тьму и она стала кроваво-красной. А потом что-то взорвалось в ЕГО груди. Стало холодно, очень холодно. ОН упал, как подкошенный. И больше не встал.
Наверное, это была смерть.
………..
Через 2 дня Холеного вызвали к Самому Главному в Стране. Холеный вернулся и сразу собрал совещание. Самый Главный сказал, что гордится ими. Что очень трудно быть пионером в таком наисложнейшем деле. Что он всё понимает. И пусть они отдохнут немного и приступают к новому проекту. Страна им поможет. Страна надеется и ждёт от них нового запуска.
И все пять эффективных менеджеров и три независимых контролёра одновременно повернули головы к тому месту за столом, где обычно сидел ОН. Смешной. Усталый, невеселый.
Но его место было пусто.