«Помогите! Помогите! Помогите!» Хрипела радиопомехами рация.
Судовой радист, обратившись в один сплошной слух, чуткими пальцами вращая верьнеры рации, держал в своих руках тонкую ниточку радиосвязи, на другом конце которой висели хрупкие человеческие жизни.
«Танкер Васса, танкер Васса, доложите положение… доложите положение… прием… танкер Васса, ребята… говорите, не молчите…»
«Скорее, скорее, скорее!» – гремел судовой дизель
Механик, голый по пояс, блестящий от пота, в грохочущем машинном отделении, тихим голосом шептал ласковые слова своей ненаглядной, своей любимице и любовнице – десятитонному судовому дизелю: «манечка, хорошая моя, давай держись, еще немного оборотов добавим. Ты ж можешь, я же знаю. Я ж тебя всю переберу, смажу, давай еще поднажми, поднажми родная»
«Не спешшшшиии…. Не успееешшшь….» – Завывал ветер.
Рулевой, покрасневшими глазами вглядываясь в темень сквозь хлеставшую в стекло бурю, побелевшими пальцами вращал штурвал, заставляя тяжелое судно взбираться на огромные волны:
«пеленг.. направление ветра.. курс… не подставлять борт под волну… одерживать на гребне» диктовал он себе, как заклинание.
«Стой, куда?, куда?, назад! назад!» – било яростно в борта волнами море.
Старпом с огромным морским биноклем на шее, в мокром дождевике, склонился над радаром, в сотый раз сверяя курс с отметками на экране, показаниями компаса, данными сигнала SOS, стараясь найти затерявшегося в море, как утлая лодка, большой танкер, терпящий бедствие.
«Спасите, спасите, спасите!» – стонала динамиками рация.
Капитан, казалось, совершенно безучастно стоял на мостике, погруженный в свои мысли, лишь изредка кивая на доклады старпома,рулевого, машинного отделения. Стоял, неся на своих плечах весь груз ответственности за свой корабль, свой экипаж, и экипаж того судна, что взывало о помощи.
«Спасите наши души» – шептала из последних сил рация.